|
Предисловие
Эта история появилась в результате отыгрыша взаимодействия наших персонажей по электронной почте. Первоначально адмирал — офицер Звёздного Флота из вселенной Star Trek, но в этих рассказах участвует его двойник из вселенной чакатов.
Эта и последующие истории рассказывают о крепнущих отношениях между Бойсом и Лесной Бродягой и являются параллельными по отношению к основной сюжетной линии "Рассказов Лесной Бродяги".
*********************
Моя сестра, Голдфур, собиравшая вещи перед отправлением на следующее задание в глубоком космосе, вышла из своей комнаты с широкой улыбкой на морде.
Мне только что звонили, и угадай, что я узнала? Адмирал — в порту!
Адмирал Клайн познакомился с моей сестрой во время её службы, и они стали очень хорошими друзьями. Однажды Голдфур привела его к нам домой и познакомила меня с ним. С тех пор мы с ним стали очень близки, и с нетерпением ожидали его визитов всякий раз, когда он не болтался где-то в космосе.
— Когда он приезжает? — взволнованно спросила я.
— Обещал заглянуть к обеду. К сожалению, я вряд ли успею увидеть его, потому что скоро отправляюсь на службу.
— Будем надеяться, что он появится вовремя, чтобы успеть хотя бы попрощаться с тобой, — ответила я.
Время шло, Голдфур закончила собирать вещи. Я наводила порядок гостиной, когда она вошла, чтобы попрощаться. Я крепко обняла её, долго не отпуская, и пожелала ей успешного путешествия. Уже выходя, она остановилась в дверях и сказала:
— Ах да! Забыла тебе сказать... я тут увидела кое-что, что может тебя заинтересовать!
В этот момент в дверном проёме показалось человеческое лицо.
— Бойс!!! — восторженно закричала я и бросилась ему навстречу. Он обвил меня руками и крепко поцеловал в губы, а Голдфур, усмехнувшись, вышла, оставив нас вдвоём.
В пылу приветствия я случайно толкнула Бойса так, что он потерял равновесие, и рухнул на пол вместе со мной, заключённой в его объятиях. Я поцеловала его в ответ, продлевая поцелуй до тех пор, пока он не начал задыхаться.
Наконец я сказала, запыхавшись:
Извини, что так набросилась, просто я очень рада видеть тебя снова! Хотя будет лучше, если ты не станешь упоминать об этом своим партнёршам.
Бойс запыхался больше чем я, но ему удалось улыбнуться:
— За что ты извиняешься, любовь моя? Я просто наслаждался, глядя на то, с каким энтузиазмом ты меня приветствовала! Что же касается моих партнёрш — они, вероятно, посчитали бы это забавным, хотя, возможно, и несколько обеспокоились бы. У людей не может быть детей от Каитян, — таких, как Лепесток, или Ракшани, — таких как Жани, — к тому же Жани думала, что она бесплодна. Но однажды ночью во время Ракшанского Фестиваля Плодородия они разделили со мной ложе, и, да, ты угадала, обе забеременели! Боги Ракшани такие же озорные, как и их народ, и они наверняка были в восторге, сделав нас той ночью родителями. Учитывая то, каким образом божества Жани вмешивались в нашу жизнь в прошлом (и, вероятно, будут продолжать делать это и дальше), я думаю, что мои партнёрши рады тому, что ты уже беременна!
— Когда-нибудь ты должен будешь познакомить меня с ними. Похоже, они просто замечательные существа! — Я обняла его ещё раз и отпустила, позволив ему встать.
— Да, они такие. И у них такое же хулиганское чувство юмора. Думаю, что живя со мной, и разделяя наши необычные отношения, им просто необходимо обладать подобным чувством юмора.
— Хорошо, что мы сейчас не в мире Жани. Даже если у тебя и есть помогающая тебе полубогиня-шутница, я сомневаюсь, что сейчас она здесь. Однако твоё достижение изрядно впечатляет! Твои партнёрши могут гордиться тем, что отец их детей такой... мужественный, как мне кажется.
— Ах ты подхалимка! — ответил он, втайне довольный собой.
Мы продолжили наш разговор, обнимая друг друга за талии. Наши тела приятно касались друг друга. Мои груди плотно прижимались к его крепкой мужской груди, и это было чудесное ощущение! К тому же я определённо начала ощущать, как увеличивается и твердеет его член...
Поскольку сейчас у меня преобладала женская сторона, его ласка доставляла мне огромное удовольствие! Бойс нравился мне ещё и потому, что он не думал обо мне только как о самке, а ценил меня именно за мою двуполую природу. Я заметила, что он исподтишка искал признаки моей мужской реакции, — но сейчас была неподходящая для этого фаза, — женские гормоны подавляли все случайные желания. Его интерес к моей природе был одной из тех черт, которые мне в нём так нравились, и я надеялась, что он не будет огорчён отсутствием реакции. Хотя через неделю всё будет по-другому — у меня настанет мужская фаза, и он сможет оценить истинную широту моих чувств.
Бойс высвободился из объятий, и погладил мои бока, оценивая ход моей беременности. Его руки с любовью погладили мой разбухший живот.
— Судя по задней части твоего тела, теперь уже никто не сможет ошибиться и посчитать, что ты только самец! — заметил он, и продолжил с озорной улыбкой:
— В конце концов, вид спереди совершенно очевидно указывает на твою женскую сторону. И сейчас твой прекрасный округлившийся живот говорит о том, что ты благословлена женским даром — даром вынашивать и воспитывать новую жизнь.
Он снова погладил мой мех, заставляя меня дрожать от наслаждения.
Я улыбнулась ему, и приподняла руками свои большие груди, демонстрируя их ему:
— Как они могут не заметить вот ЭТОГО? Да, мы совершенно определённо самки, и очень гордимся этим. Хотя когда мы находимся в мужской фазе, это иногда несколько мешает нам заигрывать с другими самками, на которых мы положили глаз. Хотя, конечно же, есть самки, которые знают кто мы, и находят эту особенность весьма привлекательной, — так что в целом баланс сохраняется.
Конечно, ведь они могут видеть и другие твои особенности! — Заметил Бойс, осторожно кивая в сторону моих ножен. Это было странно, но, несмотря на его относительную безволосость, он был чем-то очень похож на кота — чувственного и любознательного. Это было одной из черт, которые так привлекали меня, и, возможно, и его партнёрш тоже. К тому же эта его способность к скрещиванию с ними... здесь было над чем подумать. Как бы то ни было, даже если моя самцовость была безответной, моя женская сторона вела себя совершенно противоположным образом. Мои соски были твёрдыми, как камень и делали всё возможное, чтобы привлечь внимание, раздвигая мех на грудях и явно выступая на топике. Я надеялась, что вскоре смогу получить немного хоть немного облегчения.
Бойс снова начал гладить меня, проводя ладонями по бокам моего увеличившегося живота. В этот момент я почувствовала слабый внутренний толчок.
— Ох! Ты почувствовал, как котёнок брыкался внутри? Он полон энергии! — Я перевернулась на спину, чтобы дать возможность Бойсу плотнее прижать руки к моему животу.
Впервые почувствовав движение жизни внутри меня, Бойс широко открыл глаза и рот от удивления.
— Она пошевелилась! — прошептал он почти беззвучно, а затем повторил с еще большим восхищением: — Она пошевелилась! Ох, Лес!!
Он крепко обнял меня и поцеловал:
Это чудесно! Сколько времени она уже делает так? Это просто чудесно! Наверно нельзя без дрожи ощущать её движения внутри себя! Теперь и твоё сердце знает то, что голова и тело уже говорили тебе: внутри тебя действительно растёт котёнок! Ох, я так счастлив за тебя!
В это мгновение Бойс заметил мои упирающиеся в его грудь соски, которые из-за беременности стали еще больше. Его глаза буквально поедали мои наполнявшие топик большие груди, а затем прошлись по остальным частям моего тела, жадно всматриваясь в каждую из них.
Он с простонал с явным вожделением:
— Мой Бог, Лес! Ты так красива! Ты выглядишь так чудесно, когда лежишь вот как сейчас. Если бы я уже не был обручён на всю жизнь, я бы хотел заняться с тобой любовью прямо здесь и сейчас!
Он игриво прижал свой палец к моему носу:
— Ты несказанно сексуальна и привлекательна, и сама об этом знаешь, правда?
Он снова прижался ко мне, начал страстно целовать и обнял так крепко, что я почувствовала, как его эрекция упирается в мой разбухший живот. Мне очень хотелось ощутить его в себе, но я знала, как глубока была его любовь к спутникам жизни, и то, что он никогда не предаст их доверие и свою клятву, данную им. Хотя Бойс и его партнёрши не ограничивали себя в отношениях с другими существами, они обещали друг другу, что наиболее интимной формой любви они будут заниматься только друг с другом. Это вызывало некоторое сожаление у нас обоих, но оставалось ещё много способов, которыми мы могли разделить друг друга.
Я застонала от удовольствия, ощутив прикосновение его члена, и постаралась выразить свою любовь жаром поцелуев.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, я сказала ему:
— Спасибо тебе, Бойс! Я тоже нахожу тебя неотразимым! Мгновения нашей близости просто чудесны, и я счастлива, что несмотря на свои обязательства, ты уделяешь мне столько внимания. Если ты находишь меня сексуальной, то это потому, что я очень хорошо чувствую твою сексуальность, и ты видишь её отражение во мне.
Он улыбнулся и погладил мой живот, продолжая прижиматься ко мне.
Я закрыла глаза, и некоторое время просто наслаждалась его нежными касаниями, и в то же время пытаясь набраться смелости, чтобы попросить его о том, о чём уже давно хотела. Медленно сев, я мгновение колебалась, не будучи уверенной в себе, и не зная точно, где находится граница допустимого между нами... но поскольку я была чакатом, то все же решилась спросить:
— Бойс, ты можешь кое-что для меня сделать? — Я положила руку на свою полную молока грудь. — Ты согласишься попробовать моего молока? Ты будешь пить его? Я хочу разделить с тобой этот символ нашей любви...
Я замолчала, опасаясь, что зашла слишком далеко.
Он взглянул на меня со смесью удивления и благоговения, и я увидела, что он понимает всю интимность и особенность моего предложения, и то, что для моего вида оно имело особое культурное значение. Своё молоко я была готова предложить только очень немногим существам в своей жизни, — и это связало бы нас с Бойсом ближе, чем что-либо ещё. Он посмотрел мне в глаза, чувствуя мой страх, и с достоинством ответил:
— Сделать это будет честью для меня!
Он медленно потянулся к завязкам моего топика и развязал их. Топик распахнулся, обнажая увенчанные тёмно-розовыми сосками меховые шары моих грудей. Бойс наклонил голову к моей правой груди и взял сосок в рот. Он пощекотал вокруг него языком, заставляя его затвердеть ещё больше, одновременно лаская пальцами сосок левой груди...
Наконец он взял его в рот глубже, и прижал его языком к нёбу. Я почувствовала, как моё тёплое, питательное молоко потекло ему в рот, и Бойс с наслаждением стал его пить. Почувствовав его сладкий вкус, он застонал от удовольствия, и продолжил пить; его рука по-прежнему дразнила и ласкала мою другую грудь. Я начала мурлыкать от удовольствия и крепче прижала его к себе. Он начал бессознательно тереться об меня, — и, почувствовав, как его твёрдый член прижимается ко мне, я решила, что настало время сделать для него то, что он сделал для меня...
Расстегнув молнию на штанах, я стащила их с него. Обнажившийся член был твёрдым и напряжённым. Я обняла Бойса, крепко прижав его к себе, и позволила моему телу ласкать его горячий член. Пусть я и не могла заняться с ним сексом, но ничто не мешало мне доставить ему столько же удовольствия, сколько он давал мне. Наши руки ласкали тела друг друга, и сейчас мы были настолько близки друг к другу, насколько это вообще возможно. Он принялся за мою другую грудь и начал смаковать её вкус. Одной руколапой я дотянулась до его горячего члена и начала гладить его по всей длине.
Он тяжело задышал и застонал. Я почувствовала, как его тело стало напрягаться.
— Ох... Лес!... я... сейчас... ГРАААААХХХХ!
Его возбуждение достигло предела, и, заревев, он КОНЧИЛ. Рыча в экстазе как животное, он прижал меня к себе, его пальцы зарылись в мех на моей спине, его член выбрасывал сперму в мех моего живота. Бойс рычал, фыркал и ревел, продолжая пропитывать его своим семенем. Наконец, полностью опустошённый, он рухнул на меня, его теплая сперма мягко склеила мой мех и волосы на его лобке. Мы прижимались друг к другу, наслаждаясь этой неожиданной интимной встречей.
Он нежно поцеловал меня:
— Лес, любовь моя, спасибо тебе! То, что мы разделили друг с другом сегодня, очень важно для меня. Спасибо тебе за этот подарок!
Затем он стал более серьёзен:
— Я ничуть не сожалею о том, что мы только что разделили, но боюсь, что мои партнёры могут неправильно это понять. Думаю, будет лучше, если они никогда об этом не узнают. Если хочешь, можешь рассказать Голдфур, но что касается остальных — суди сама, стоит ли рассказывать об этом кому-то ещё. Я верю, что ты будешь достаточно рассудительной, и об этой встрече будем знать только мы с тобой.
Я кивнула, соглашаясь. Некоторое время мы просто лежали, прижимаясь друг к другу. Затем Бойс заметил свою сперму, ещё не впитавшуюся в мой мех.
Он обмакнул в неё палец:
— Лес, любовь моя, окажешь ли ты мне честь, попробовав моего молока? Я думаю, это единственный способ попробовать моё семя на вкус, не нарушив возложенных на меня обязательств.
Попробовать его на вкус? Эта идея мне нравилась, и я была рада тому, что он сделал мне такое предложение. Вместо ответа я просто взяла его руку, и поднесла её к своим губам. Медленно, не торопясь, я слизала его сладко-солёную, похожую на сливки сперму и, закончив, сказала:
— Сегодня мы разделили друг друга и телом и духом. Невозможно сделать что-то большее для тебя, любимый, и не важно, как далеко ты странствуешь, или как долго продлится наша разлука, я всегда буду знать, что ты рядом со мной, что ты — часть моей души. Сейчас я точно знаю, что должны чувствовать твои спутницы жизни, и я счастлива за них. А теперь хватит разговоров. Скоро тебе придется уйти, и я хочу просто побыть с тобой ещё немного, обнимая тебя, пока не наступит время прощаться...
Я нежно потянула его к себе и опустила его голову на свои груди. В моей груди рокотало мурлыкание, и я надеялась, что он сможет почувствовать то, какой счастливой меня сделал. Адмирал умиротворённо улыбался, и я поняла, что ему это удалось.
Через некоторое время он сказал:
— Помнишь, Лес, я говорил тебе, что хорошо, что ты уже беременна. Ведь однажды подобная встреча уже привела к тому, что я неожиданно стал отцом двух малышей. Хочешь узнать, как именно это произошло?
Когда мы с Лепестком посещали родную планету Жани во время фестиваля плодородия, я сильно устал за день, и лёг спать рано. Жани чувствовала себя немного подавленной из-за того, что у неё не было партнёра на фестивале, и случайно упомянула об этом, на что Лепесток ответила: «Хочешь разделить моего партнёра?» Ошарашенной Жани Лепесток объяснила, что в её культуре существует традиция: когда кто-то хочет показать своему другу одного с ним пола, насколько глубоки их отношения, то предлагает ему разделить ночь со своим партнером.
После этого они пришли ко мне в комнату, разделись, обе забрались в мою постель, и обняли меня. Когда я пришёл в себя от неожиданности, Лепесток объяснила мне, что именно произошло. Я согласился оказать честь им обоим своим участием, и, в общем, они обе забеременели той ночью. Так что в похожих обстоятельствах ты могла бы увидеть, что мои спутники жизни определённо забеспокоились бы, если бы ты уже не носила в себе детёныша!
Я усмехнулась:
— Да, могу себе представить... в обычных обстоятельствах я бы тут же отвергла возможность того, что чакат может забеременеть от тебя, — ведь мы слишком по-разному устроены, — но у тебя, похоже, есть привычка совершать невозможное...
На моей морде появилось выражение покорности судьбе:
— И мы никогда не сможем проверить этого... — вздохнула я.
И тут же улыбнулась, найдя решение:
— Тем не менее, есть нечто, что позволит тебе отчасти приблизиться к этому. Бойс, согласен ли ты стать крестным отцом наших с Полночью детей? Я знаю, что Голдфур тоже хотела бы этого!
На лице Бойса заиграла улыбка.
— Буду ли я рад? Я буду просто счастлив стать крёстным отцом одного или двух чакатьих детёнышей!
Он возбуждённо вскочил на ноги, затем поднял меня на все четыре лапы, и закружил вокруг себя (ну, во всяком случае, попытался это сделать). Он снова обнял меня, и я засмеялась при виде его искренней радости.
Нам очень не хотелось размыкать объятия, но Бойсу вскоре уже надо было уходить. Однако сначала нам обоим следовало привести себя в порядок, и он отправился в ванную. Подобрав свой топик, я вскоре последовала за ним. Снова надев его, я поняла, что впервые за долгое время, чувство давления в моих грудях ослабло. Удовлетворив своё желание, я ощущала прилив сил и энергии.
Я подумала про себя: "Это самое лучшее лечение в мире!"
Адмирал помог мне почистить мех, затем, хотя ему и не очень нужна была помощь, я помыла его. Мы не играли, пока мылись, — у нас просто не было времени, — к тому же мы уже получили то, чего хотели. Сейчас было неподходящее время продолжать ласки.
Наконец он оделся, и пришло время прощаться.
Я грустно улыбнулась ему:
— Я буду скучать, пока тебя не будет. Поцелуй меня напоследок, чтобы попрощаться со мной и моим ребёнком. Поскорее возвращайся к нам живой и здоровый!
Адмирал прижал меня к себе и подарил мне долгий прощальный поцелуй:
— Прощай, любимая, и помни, что мы расстаемся ненадолго. Вскоре мы снова встретимся — и я уже сейчас не могу дождаться этого момента!
Затем, оторвавшись от моих губ, он медленно провёл руками по моим бокам и нежно погладил живот, в котором росла новая жизнь. Покачивая его обеими руками словно люльку, он осторожно прижался к нему губами:
— До свидания, малыш!
|
|
